Потолок в Palazzina dei Quattro Pizzi (Доме с четырьмя шпилями) в Палермо.

Неоготическая архитектура этого дома так полюбилась Николаю I, который отправил зимовать на Сицилию свою страдавшую от нервного истощения супругу Александру Федоровну, что он решил воспроизвести этот дом в России. Так появился павильон Ренелла в Знаменке. До нашего времени он, увы, не сохранился. Зато Palazzina dei Quattro Pizzi на месте и по прежнему принадлежит семье Флорио, как при Николае I. И туда можно попасть – посетителей принимают по выходным.

На лиссабонской мостовой у вокзала Россиу появилась латунная планка — первая в Португалии Столпершвелле, часть общеевропейского проекта художника Гюнтера Демнига.

Демниг с 1990-х вмуровывает в тротуары европейских городов два типа памятных знаков. Столперштайн, «камень преткновения» — небольшая брусчатка с латунным верхом, посвященная конкретному человеку, ее устанавливают перед его бывшим домом: здесь жил, отсюда увезли. Столпершвелле — вытянутая пороговая планка для мест, где история не сводится к одному имени: вокзалы, больницы, синагоги.

Россиу был одним из главных транзитных узлов для еврейских беженцев, спасавшихся от нацистского преследования через Португалию. Десятки тысяч людей прошли через этот вокзал.

Португалия, кстати, стала последней страной Западной и Центральной Европы, присоединившейся к проекту — так что эта планка в мостовой ещё и запоздалое, но важное признание. Идея простая и точная: текст вмурован прямо в мостовую, и прохожий читает его буквально под ногами — проходя теми же маршрутами, которыми когда-то шли люди, спасавшиеся от войны.

В Венеции каждый кадр – картина, особенно если ты Стив Маккарри, а у тебя в руках Leica.

В Порту открылся кинофестиваль Fantasporto — уже 46-й год подряд он показывает лучшее на стыке фантастики, фэнтези, ужасов и триллеров, но не только. В программу попадают фильмы, где воображению отведена значительная роль: иногда достаточно того, что герои обнаруживают — мир устроен не так, как они думали.

В этом году два главных фокуса. Первый — азиатское кино, традиционно сильное в жанре комиксов и историй о потусторонних силах. Второй — норвежское. Скандинавские детективы давно стали феноменом, а следом подтянулось и кино, которое не всегда можно считать жанровым напрямую, однако в нём неизменно чувствуется стремление выйти за границы линейного реалистичного повествования.

В первый день я посмотрел фильм «Под твоими ногами» аргентинского режиссёра Кристиана Бернарда, снятый в Бильбао. Мать-одиночка с двумя детьми арендует квартиру в роскошном историческом доме по подозрительно низкой цене — да ещё и с центральным отоплением (живущие в Европе знают, как это ценно). Подвох не заставляет себя ждать: каждую ночь из вентиляционных коробов, над которыми кто-то повесил мешочки с камфорой, доносятся крики, стоны и завывания. Не будет спойлером сказать, что их издают ведьмы, поработившие всех жильцов дома, — и детям предстоит повторить путь Гензеля и Гретель, чтобы выбраться из кошмара.

Кошмар, который могут устроить соседи, — один из самых универсальных страхов. В моей жизни было несколько эпизодов, когда соседи превращали существование в ад: когда лишаешься сна, легко поверить, что за стеной — исчадья ада. В титрах, кстати, написано, что фильм основан на реальных событиях.

В Театре Риволи (Порту) показали невероятный спектакль.

Никогда бы не подумал, что разматывание и заматывание рулонов ткани может быть захватывающим зрелищем, полным символизма, динамики и азарта. Таким оказалось часовое представление Inhale. Delirium. Exhale бельгийской художницы Мьет Варлоп, работающей на стыке театра и contemporary art. Кстати, в этом году она отвечает за павильон Бельгии на Венецианской биеннале.

По словам Варлоп, она вдохновлялась барочными картинами, где струящаяся ткань символизирует турбулентные времена, и классическими кинообразами женщин в развевающихся платьях на пляже. Времена сейчас и правда турбулентные — и спектакль с ними резонирует.

В зависимости от площадки количество ткани меняется; в Порту использовали четыре километра шёлка — его разматывали из рулонов, раздували ветродуями, образуя высокохудожественные завихрения. Часть материала — неиспользованный шёлк Hermès, который Варлоп каким-то чудом удалось получить для постановки (представьте себе его стоимость!). Сквозь ткань то проступали тела, драпируясь в складки, то формировались абстрактные фигуры — словно сгустки энергии, меняющие форму.

За этим визуальным пиром скрывается глубина: попытка изобразить на сцене психические процессы, которые происходят, когда мы пытаемся справиться с личными тревогами или мировыми событиями. «Иногда такое давление окутывает нас — подобно тому как шёлк окутывает артистов. В других случаях мы берём тревоги под контроль — подобно тому как артисты укрощают ткань, собирая её в стопки», — говорит Варлоп. Её труппа с хаосом справляется ловко, сматывая назад в рулоны то, что, кажется, невозможно смотать. А в финале артисты и сами становятся частью живой инсталляции — разноцветные ткани буквально проходят сквозь их костюмы.

Настоящее визионерство. Интересно, что Варлоп покажет в Венеции.

К большому культурному розыгрышу книг про искусство, моду и путешествия, попросили шесть админов дружественных каналов рассказать почему они выбрали и рекомендуют именно эти книги издательства СЛОВО/SLOVO.

Лера Басаргина, «Ноги Ван Гога»:
Есть нечто волнительное в дуэте детектива и искусства. Именно такое сочетание предлагает журналист и арт-критик Джеральдин Норман, рассказывавшая о судьбе мировых шедевров, полученных из-за революций, контрабанды «черных копателей» или предприимчивых арт-дилеров в своей книге «Отстаньте от искусства!». Увлекательное исследование феномена реституции на примере восьми мировых музеев.

Мария Пасова, «Ноктюрн в чёрном и золотом»:
Призывая весну, читаю книгу Ольги Козловой «Искусство и флора. От Аканта до яблони». Необычный взгляд на историю искусства, как на большой благоухающий сад. В нём каждый цветок и растение символически вплетены в сюжет картины. Пусть это «ботаническое расследование» с великолепными иллюстрациями украсит вашу библиотеку.

Александр Кулиш, Globe Trotter:
Мне близок подход автора книги «Будапешт. Кофе, модерн и римские руины» Марии Николаевой к путешествиям. Здесь мало о достопримечательностях, зато есть ключ к тому, как наслаждаться городом. Сразу видно настоящего инсайдера: Мария – сотрудница Венгерской национальной галереи, живет в Будапеште уже 35 лет.

Ольга Михайловская, Front Fashion:
О Шанель написано слишком много книг, но слишком мало серьезных исследований. Книга Жюстин Пикарди «Coco Chanel: легенда и жизнь» как раз такое серьезное исследование, которое читается как захватывающий детектив. Брала у нее интервью, когда книжку впервые выпускали в России. Она лично прошла ногами все маршруты Шанель, даже ночевала в монастырской келье, где Шанель жила подростком. Автор много лет была главредом британского Harper’s Bazaar, так что история моды для нее — сфера профессиональных знаний. Всегда рекомендую ее книги своим студентам.

Анастасия Никифорова, «Модных кровей»:
Под впечатлением от последней поездки во Флоренцию читаю больше об итальянском искусстве. Новинка в моей библиотеке – книга Антонио Паолуччи, известного историка искусства «Итальянское искусство. 1000 лет истории». Пусть будет и кого-то из вас!

«Слово Славы»:
Когда мы говорим про коллекционеров живописи, то на ум приходят две-три фамилии. Эти люди часто остаются в тени шедевров. Поэтому вторая книга экс-главы Sotheby’s Великобритании и историка искусства Джеймса Стоуртона «Великие коллекционеры нашего времени» лично для меня стала возможностью открыть тёмные уголки арт-рынка Америки, Британии и Европы. Конечно, есть тут место и для российских собирателей мирового искусства.

Бренд Acqua di Parma к своему 110-летнему юбилею снял серию симпатичных роликов с Майклом Фассбендером и Сабриной Импаччаторе.

Снял в Парме, и речь в них не о парфюмерии, а про slow living, поездки на велике на рынок, про пасту анолини в уличной траттории, и про утренний кофе, про эспрессо с буквой "с".

Итальянцев действительно раздражает, когда кофе называют эКспрессо. Но дело не в безграмотности, а в нормах языка. Да, в Италии это слово пишется espresso, но во Франции и Испании даже в грамматических словарях записано слово expresso, точно также, как поезд express.

Вернее так. Кофе по умолчанию там экспрессо, а кофе в итальянских кафе или спешелти кофейнях этих стран – эспрессо. Так что да, часто во франко- или испаноязычных странах по написанию и произношению слова можно также понять стиль напитка, будет ли это усредненный кофе или в итальянском стиле.

В Португалии, кстати, кофе тоже пишется как expresso, но читается как эшпрессу, итальянцев это не бесит так сильно, как буква "к".

Хулио Иглесиас в Монако всем своим видом говорит что хватит уже с нас зимы.

На замёрзшей Мотлаве в Гданьске.

📷 Baltyk

Инспекторы Michelin вместо одного тренда 2026 года выделили семь. Даю краткий пересказ.

1. Огонь как норма
Готовка на открытом огне становится повседневной практикой высокой кухни. Повара по всему миру используют угли, дрова, раскалённые камни и японский бинчотан, чтобы подчеркнуть чистоту вкуса и добавить элемент зрелищности. Это касается и скандинавских ресторанов, и аргентинских паррий, и китайских заведений, где рыбу и морепродукты готовят на углях с минимальными добавками.

2. Традиции в современной интерпретации
В странах с сильной кулинарной традицией шефы переосмысляют классические блюда, делая их легче и точнее по вкусу, но сохраняя идентичность. В Китае растёт интерес к «диким горным ингредиентам» (разные виды грибов), а современная азиатская кухня активно работает с культурным наследием через новые техники.

3. Горечь и глубина
В центре внимания — горькие и умами-вкусы. Эндивий, радиккьо, ферментация, выдержка, водоросли, концентрированные бульоны создают структуру без тяжести. В Китае чай всё чаще используется как кулинарный ингредиент — для копчения или ароматизации. Кислотность остаётся, но уже не доминирует, а поддерживает баланс.

4. Время как ингредиент
Всё большее значение имеют процессы, требующие времени: маринование, ферментация, использование кодзи, выдержка рыбы. В Квебеке продукты консервируют с помощью лактоферментации, во Франции рыбу выдерживают в специальных камерах, в Азии ферментация доходит даже до десертов. Вкус формируется постепенно, а не за счёт добавленной насыщенности.

5. Возвращение французского бистро
За пределами Франции растёт интерес к классической бистро-кухне: blanquette, oeufs mayonnaise, île flottante. Многие звёздные шефы открывают более демократичные вторые рестораны. Парижская ностальгия — с бархатными диванами и винтажным интерьером — распространяется от Гонконга до Куала-Лумпура.

6. Сервис как часть идентичности
Обслуживание становится важным элементом самовыражения ресторана. Возвращается сервис с тележками и подачей у стола, но одновременно набирает популярность формат counter seating — посадка у стойки или кухни. В Скандинавии и Квебеке сервис может быть менее формальным, но профессиональным и персонализированным.

7. Новые гастрономические центры
Франция и Япония по-прежнему остаются ориентирами, но внимание смещается к новым точкам роста. Бангкок привлекает международных шефов, в Китае активно открываются новые рестораны высокого уровня. Япония остаётся местом, куда едут оттачивать технику.

В Порту выступила одна из самых радикальных певиц современности — Диаманда Галас.

Строго говоря, вокальную манеру Диаманды, которой недавно исполнилось 70, трудно назвать пением, и это уж точно не то, что вы решите послушать дома в качестве фоновой музыки. Это скорее акт экзорцизма, в котором загробные шёпоты превращаются в вопли, слова дробятся до бессвязности и становятся то мантрой, то адскими завываниями, а иногда кажется, что голосит не одна Галас, а, по меткому замечанию Дмитрия Волчека, десятки ведьм летят на шабаш на метле. В этой манере есть что-то и от древнегреческого хора, и от японского театра Но, и от немецкого экспрессионистского кабаре. Не важно, поёт ли напоминающая Мортишу Аддамс Диаманда Галас на английском, французском, испанском, греческом — всё это её собственный язык, и даже знаменитые чужие хиты в её исполнении становятся абсолютно неузнаваемыми. Добавим к этому, что Диаманда ещё и прекрасная авангардная пианистка, которая способна клавишами заколачивать гвозди в уши слушателей.

Последний раз я видел Галас 29 лет назад на концерте в московском Театре эстрады. Надо сказать, что за это время она ничуть не стала менее неистовой и по-прежнему не щадит ни себя, ни слушателей, перескакивая от глубокого контральто до пронзительного верхнего регистра и обратно. Публика была благодарная, подготовленная, вся в чёрном; женщины — с макияжем со стрелками, как у певицы. Концерт закончился самой пессимистичной песней на свете — Gloomy Sunday, которую городской фольклор называет венгерской песней самоубийц. Впрочем, это как посмотреть: её лирический герой всё же надеется на happy end на том свете. Вот так и с Диамандой — казалось бы, что может быть более мрачным, чем её концерт? Однако в нём есть катарсис, который даёт переживание трагедии. И освобождение от неё, пусть и ненадолго.

Португальская пресса вышла с кликбейтными заголовками о том, что знаменитый книжный магазин Лелу (Livraria Lello) в Порту закроется после того, как ему присвоили статус национального памятника.

На самом деле он закроется на неделю — в рамках работ по интеграции соседнего здания, которое станет частью магазина. Это проект архитектора Алвару Сизы Виейра; он откроется позже в этом году.

Но вот что действительно интересно, так это то, что статус национального памятника, наконец, был утверждён на заседании Совета министров Португалии 26 января 2026 года. Он сменил прежний статус памятника общественного интереса, присвоенный 13 лет назад.

Теперь книжный магазин Лелу в одной лиге с Монастырём Жеронимуш, Дворцом Пена и Коимбрским университетом. В нём ничего нельзя менять, он охраняется со всей строгостью, но и может рассчитывать на господдержку, когда понадобится реставрация.

Барон и баронесса Тиссен-Борнемиса на вилле Favotita в Лугано c картиной Пикассо "Арлекин с зеркалом".

До того, как в Мадриде был открыт Музей Тиссен-Борнемиса, арт-коллекция семьи демострировалась на этой вилле. Вернее, на вилле жили барон и баронесса, а рядом с ней было построено выставочное пространство с 18 залами. Это была крупнейшая частная арт-галерея в Европе. К концу 1980х коллекция так выросла, что уже не было никакой возможности демонстрировать ее в Лугано.

После женитьбы в 1985м на бывшей "Мисс Испания" Кармен Сервера, Ханс Тиссен-Борнемиса принял решение продать коллекцию Испании, которая нашла для нее подходящее здание рядом с "Прадо". Так в 1992м был открыт Музей Тиссена-Борнемисы, в котором сегодня свыше 1600 живописных работ.

София Лорен и Карло Понти на Искье. 1961.

Кадр из новой книги Sophia by Eisenstaedt издательства Taschen. Фотограф журнала снимал Лорен более 50 раз в течение сорока лет. При нем кинозвезда вела себя естественно.

В 1976 году, используя искусственное освещение, чтобы сфотографировать Лорен в Париже в платье в горошек, Айзенштадт был вынужден завесить каждое окно коврами и шалями, чтобы перекрыть дневной свет. Закончив съёмку и начав снимать эти импровизированные занавеси, он пошутил, что фотографы всегда оставляют после себя беспорядок.

«Но вы не фотограф», — сказала ему Лорен.
«А кто же я?» — спросил он.
«Вы — друг».