Dinner by Heston Blumenthal закроется в январе 2027 года

Я был в этом ресторане в отеле Mandarin Oriental Hyde Park впервые в 2011 году, вскоре после открытия. Он почти сразу стал легендой. Его меню строилось на архивных рецептах британской кухни: рукописях, поваренных книгах, придворных записях. Из этого материала Блюменталь делал блюда-обманки. Идеальный пример — Meat Fruit: парфе из куриной печени и фуа-гра в оболочке из мандаринового желе, неотличимое от настоящего фрукта. В 2012 году ресторан получил первую звезду Мишлен, в 2014-м — вторую.

Почему закрывается — вопрос не с одним ответом. Договор аренды с отелем подходит к концу, и продлевать его не планируют. Блюменталь говорит, что после 16 лет проект исчерпал свой цикл и правильнее завершить его осознанно, чем тянуть. Сыграло роль и давление на ресторанную индустрию в целом — инфляция, рост затрат, сложности с высокой кухней как бизнесом. И личные обстоятельства: несколько лет назад Блюменталь открыто говорил о диагнозе биполярного расстройства и лечении в стационаре — это изменило его отношение к тому, как и зачем работать.

Сам он называет решение горько-сладким. И, судя по финальной программе, закрывать ресторан будут красиво. До января 2027 года в Dinner работает прощальное меню A Journey Through History — восемь блюд, которые прослеживают историю британской гастрономии и собирают лучшее из шестнадцати лет существования ресторана. Там будет и Meat Fruit, и Tipsy Cake — бриошь в коньяке с ананасом, приготовленым на вертеле, — и блюда, которые давно исчезли из меню. Меню подают на свитке с иллюстрациями. Цена — £195 с человека, обед и ужин, кроме вторника.

На крыше астраханского Azimut стало светлее.

На днях там появилась вот такая (как на фото 1) неоновая надпись, сделанная художником Владимиром Абихом. Вдохновлялся он советскими вывесками и, в частности, вывеской гостиницы «Лотос», когда-то находившейся на этом месте.

Конечно, на крышу Абих проник не тайно. У Azimut Hotels есть проект арт-резиденций «Номер с видом». Идея в том, чтобы художники по-новому взглянули на ландшафты российских городов. Автор проводит в городе неделю, знакомится с историей и мифологией, общается с местными жителями и в итоге выдаёт арт-объект как результат своей рефлексии. Весь процесс курирует Анастасия Пронина — одна из главных спецов по паблик-арту в России.

Пока поучаствовали два города: Астрахань и Нижний Новгород. Юг достался Владимиру Абиху, а на Волге с Окой жил и творил Гриша Шаров, чьё «Солнце ждёт рассвета» (фото 2) возле гостиницы на улице Заломова.

Ну а мы ждём экспансии: по задумке, «Номер с видом» масштабируется на все города, где присутствует сеть Azimut.

@gdetamhotel

Что в монгольских городах юрты стоят во дворах и по окраинам, по сути образуя местный вариант трущоб - думаю, все знают. По крайней мере я о юртах Улан-Батора когда-то здесь уже писал. Но юрта (гэр) - не единственный монгольский атрибут, прошедший испытание временем. Таким же удобным и практичным оказался и дээл (дели) - национальный костюм, плотный халат, перехваченный тугим поясом. Практичнее, конечно, он в степи, так как легко превращается в спальник, но и в городе эта одежда абсолютно повседневная.

Дээл в Улан-Баторе встречается, наверное, пореже, чем войлочный калпак в Бишкеке, но явно чаще, чем чапан в городах Средней Азии. Причём дели, в отличие от чапана, исправно носит и молодёжь.

К дээлу часто прилагаются высокие кожаные сапоги - иногда традиционные узорчатые гуталы, иногда - гладкая современная обувь примерно той же формы. Реже, чем длинный кушак, обёрнутый несколько раз, встречается кожаный бюс с изукрашенной серебряной пряжкой. На голове - широкополая шляпа, ушанка, берет и совсем уж изредка малгай - национальная шапка, на самом деле довольно разнообразная.

Всё это не из степи присылает родня, а продают в магазинах и шьют в ателье. Они в Улан-Баторе не на каждом шагу, но и не запрятаны в глубинах базаров.