Трамвайная система Улан-Удэ, построенная в 1953-58 годах, невелика - но я бы назвал её одной из самых интересных в России.

Во-первых, схемой: 80% её - это кольцо с буквально тремя короткими выступами.
Во-вторых - устройством: большая часть трамвайных путей выделенные, иногда с мощными "станциями", и в целом всё это выглядит как один шаг до полноценного ЛРТ.
И в-третьих, это просто очень живописно.

Ещё пару постов о бурятской столице сделаю через несколько дней, а сегодня-завтра будет кое-что внеплановое.

Есть всё-таки особое очарование в том, что среди городских кварталов видишь то и дело не купол, шпиль или минарет, а парящую кровлю. Помимо высоко висящего над городом монастыря Ринпоче Багша (основан в 200 году), Улан-Удэ полон небольших и без исключения постсоветских дацанов и дуганов, занимающих в его пейзаже место приходских церквей или квартальных мечетей. Новых церквей в городе при этом очень мало.

Отдельно отмечу на 3 последних кадрах единственный в России женский буддийский монастырь Зунгон Даржалинг (1995-98) на окраине.

Среди сотен постсоветских городов Верхнеудинск выделяется сохранностью исторических храмов - уцелело их 3/4. Правильнее сказать - три из четырёх, при том что в сопоставимых по тогдашнему размеру (8 тыс. жителей в 1897 году) городках их бывали десятки... Но здесь примерно в одно время, на рубеже 18-19 веков, были построены всего 4 храма, которые позже никто не перестраивался и не обновлял.

Полностью разрушена при Советах оказалась только Спасская церковь (1801-19; последний кадр). Сердцем города, центром его панорам остался сейсмоустойчивый Одигитриевский собор (1741-82; первые 3 кадра). Маленькая изящная Троицкая церковь (1798-1809; следующие 3 кадра) отделалась превращением своего кладбища в парк. А казачьей Вознесенской церкви (1789-1811) в Заудинской слободе не помешало даже то, что она деревянная.

Все знают, что в Улан-Удэ есть Голова. Думаю, понятно, чья, и одно из прозвищ этого памятника (1971) - "А за что дяде голову оторвали"? Самый большой в России бюст (13 метров с постаментом, 7,7 сам по себе) стоит на площади Советов, в 1930-х годах выбранной оными для строительства административного комплекса Бурятии.

Но на этой же площади есть просто потрясающее здание Бурятского театра оперы и балета имени Гомбожапа Цыденжапова, строившееся в 1934-51 годах с перерывом на Великую Отечественную. Сталинский стиль часто принимал национальные формы, и здесь - его монгольский вариант.

Превращение купеческого Верхнеудинска в столицу Бурятии шло как-то не по-советски, а вполне себе в духе буддизма: старое не затаптывалось новым, город просто обрастал годичными кольцами, постепенно взбираясь по склонам сопок. И внутри советского индустриального коренизированного Улан-Удэ тихо лежит себе старый Верхнеудинск.

Особых архитектурных шедевров тут нет, всё же это был небольшой уездный город, не чета Чите (пардон за каламбур) или Иркутску. Но цельность среды, хоть и поубавившаяся между двумя моими приездами (2012 - зима, 2022 и 2024 - лето), по-прежнему поражает.

Русская Персия - тема гораздо менее известная, чем Русский Китай, но тоже интересная. Я бы даже сказал, это Русский Китай в миниатюре со своими Порт-Артуром (Ашур-Ада), Харбином (Энзели), Шанхаем (столица), КВЖД (Энзели-Terepaнское шоссе).

Далее - подписи к фото:
1. Тот самый остров Абескун (Ашур-Ада), где когда-то было торжище раданитов и умер последний шах Хорезма, прятавшийся от Чингисхана в лепрозории, в 1842-1918 годах успел побыть Астрабадской станцией Каспийской флотилии, то есть - русской военной базой в аренде. Кое-какие события происходили тут и в Гражданскую. Миниатюрная крепость 1840-х годов уцелела, а я был наверное первым русским человеком, вошедшим в неё за 100 лет. Сейчас это остан Горган, на берегу рядом городок Бендер-Торкемен (Туркменский Порт).
2. Энзели в остане Гилян - главный порт страны на Каспии, в начале ХХ века этот город называли Персидским Харбином. Это были ворота вглубь страны и центр икорных промыслов, на которых поднялись сигнахские армяне Лианосян, более известные (в том числе в топонимике Москвы) как Лианозовы. В Энзели есть несколько явно русских зданий всяких банков и контор, а сам город фигурирует в поэзии Велимира Хлебникова (который приезжал в недолговечную Гилянскую ССР как агитатор).
3. Казвин, центр одноимённого остана (провинции). В нём есть район Кантур - от русского Контора. Контора стройки Энзели-Terepaнского шоссе, первой русской автодороги, изначально спроектированной под автомобили. В Кантуре осталось 3 русских здания - сама контора, водонапорка и Никольская церковь (1904).
4. Вот это здание в самом центре Тегерана регулярно попадало в кадр туристам. Которые и не задумывались, что фоткают Казачий дом (1899-1902) - штаб и казармы Персидской казачьей дивизии. Своей, шахской - вдохновившись русским казачеством, шах учредил её в 1878 году. Курировали её, конечно, русские инструкторы, а служили в основном местные азербайджанцы и курды. Из казаков был и Реза Пехлеви, в 1920-х сам ставший шахом последней династии.
5. Посольство России, которое согласилось допустить меня на территорию и провести экскурсию. Главный корпус перестроен в 1915 году из дворца какого-то сановника. В 1943 году здесь проходила знаменитая конференция лидеров СССР, США и Британии.
6. Памятник Александру Грибоедову (1912) на территории посольства - первый в своём роде. Изначальное здание посольства в Старом городе, где он был убит, весь ХХ век стояло заброшенным и было снесено уже в 2010-х.
7. Вокзал в Тегеране построил в 1928 году Владислав Городецкий, более известный зданиями в Киеве.
8. Никольский собор (1944-45) в Тегеране - одно из нескольких десятков зданий Николая Маркова: востоковеда, попавшего в Персию на Первой Мировой как военный инженер. Он подружился с Резой Пехлеви, и когда тот стал шахом - оказался при нём придворным архитектором. А так как каждая новая династия перестраивала столицу - совсем теперь не очевидно, что Тегеран 1920-40-х строил русский архитектор.
9. Семевер - от нашего самовара отличается только декором. Вообще, маленькие глиняные самовары использовали ещё римляне; с их легионами вещь попала в Парфию и прижилась, но большие самовары тут делались керамическими и потому не транспортабельными. Зато идею подсмотрели наши в Персидском походе Петра I и стали делать большие металлические самовары, которые вернулись в Персию и теперь тут куда популярнее, чем в России.
10. Кое-что я так и не посетил - в основном на западе Ирана. В Урмии что-то осталось от Никольского собора (1901), построенного для местных ассирийцев, примкнувших к РПЦ. А в Тебриз ведёт первая в стране железная дорога (пущена в 1914) из азербайджанской Джульфы, стоит памятником паровоз и есть площадь Конки.

Художественными промыслами Грузия небогата. Лучше всего среди них себя чувствует ювелирика и частью относящаяся к ней минанкари.

То есть - художественная разноцветная эмаль с металлическими перегородками, которая как искусство зародилась в 5 веке то ли в Иране (по крайней мере слово это персидское), то ли в Византии, а стало быть не могла обойти Грузию стороной. Минанкари на золоте была такой же приметой Золотого века Грузии, как каменная резьба, но её шедевр Хахульский триптих (оклад иконы) так и пылится где-то в запасниках Национального музея.

Древний промысел умер примерно в 15 веке вместе с Грузинским царством. Попытки отдельных мастеров его возродить шли с 1960-х, за 40 лет оформился современный стиль на серебре, и в 2000-х грузинское минанкари стало привычным, а в 2010-х - модным. Теперь минанкари можно увидеть и на развалах с безделушками, и в художественных магазинах, и на витринах музеев.

Как одевались средневековые грузины - можно представить в глуши вроде Хевсуретии (последние 2 фото), горцев которой ещё в 19 веке принимали за уцелевших крестоносцев. Тот костюм, что дождался этнографов - панкавказский на севере и востоке и причерноморский на юге (включая Месхетию) и западе: главным отличием была чоха (по-нашему черкеска) или чакура - короткая куртка, подхваченная кушаком.

И эта одежда была вполне повседневной ещё в начале ХХ века, но теперь её трудно найти даже в музеях (удивительно, но у меня ни одной годной фотки по теме!), и в самом туристическом месте вряд ли будет ждать на платное селфи джигит.

Сколько-нибудь живучим оказались только два вида шапок родом из глухих долин - похожая на тюбетейку хевсурка с бисерными оберегами и войлочная сванка, или куди. Последняя была популярна и на другом конце страны, в Кахетии - а стало быть, в грузинский обиход вошла ещё до распада единого царства Багратионов.

Продолжая тему деревянного зодчества Грузии.
Традиции деревянных церквей тут так и не сложилось, если и были они когда-то - то даже до советских времён не дошли. Зато встречается кое-что ещё поэкзотичнее - деревянные мечети! Вообще, тот факт, что ислам пришёл из песков Аравии, заставляет воспринимать его как религию знойных пустынь. На самом деле в мире полно мусульманских регионов, богатых лесом, и деревянная мечеть - сущность не более редкая, чем деревянная церковь. В бывшем Союзе такими изобилуют любые места, где живут татары - от Западной Сибири до Литвы.

А вот в грузинской Аджарии (напомню, что аджарцы со времён османского ига - мусульмане) сохранилось десятка два деревянных мечетей. Самое интересное в них - резные интерьеры, оформлять которые приглашали лазов, грузин-мусульман с черноморского побережья, которые никогда в своей истории не жили в грузинских царствах. Ну а турецкое Причерноморье деревянным зодчеством вообще богато - так, под Самсуном есть старейшая в мире деревянная мечеть (1206), старше любой сохранившейся деревянной церкви России.

На фото - самая красивая мечеть в Квирике (1856-66; первые 5 фото), самая старая в Чхутунети (1833, последние 3 фото; только интерьер, так как снаружи обшита железом) и самая молодая в Таго (1932) за ущельем (фото 6-7). А на кладбищах у мечетей, заметьте, кресты - из советского атеизма грузинские мусульмане и католики в большинстве своём вернулись в православие.

Что для меня в Грузии стало открытием - это деревянная резьба, развивавшаяся в общем-то параллельными курсами с русской.

Сначала - истоки откуда-то из тьмы веков, какой-нибудь Гиркании или Мидии: глухая резьба с обилием солярных символов на колоннах и дверях встречается по всей Передней Азии, хоть в Таджикистане, хоть в Сванетии. Только в Средней Азии ей украшали в основном круглые колонны и ворота, а в Грузии - квадратные колонны дедабордзи в домах, балки и спинки сидений.

На Русь эта резьба попала с купцами, привыкшими так украшать свои волжские суда, а в Закавказье постепенно переместилась на предметы обихода, всякие сундуки и деревянную посуду. Наконец, в 19 веке, с распространением металлических судов и фабричных товаров, многие резчики остались не у дел. В руки им к тому же попал принципиально новый инструмент - лобзик, позволяющий делать не только глухие "деревянные барельефы", но и узорные кружева.

По обе стороны Кавказа, тем временем, шла промышленная революция, в сёлах и предместьях люди выбирались из курных изб и архаичных дарбази, и вот по России стремительно распространяться ажурные наличники, а в Грузии всё это так и просилось на террасы и балконы, традиционно огромные в богатых одах (домах). Да, ода - это жилище Западной Грузии, но сама его конструкция полюбилась жителям Тифлиса, который в 19 веке отстраивался и заселялся грузинами заново после разорения персами накануне присоединения к России. А уже из Тифлиса резьба разошлась по уездам и особенно дачным посёлкам - на фото дома из Тбилиси, Телави, Манглиси, Боржоми, Цагвери и Ахалцихе.

В Боржоми у входа в курортный парк встречает невзрачное, но - главное здание города. Сейчас это администрация курорта, с 1964 года и до постсоветских времён был Дом культуры, а изначально - завод по розливу минеральной воды (1892-94), первый в Российской империи.

Да, в этом и суть: Боржоми - не столько курорт, сколько родина целой промышленной отрасли! Первым разливать воду и отправлять её за пределы курорта начали в 16 веке в нынешней Бельгии, тогда Льежском княжестве-епископстве, где находится городок, название которого давно стало нарицательным - Спа. Но его воды отправлялись по всей Европе и даже за океан в кувшинах, чаще всего под заказ: минералка слишком капризна и недолговечна, и откупорить её, не испортив, можно только один раз.

Куда более практичные, в силу меньшего объёма и большей прочности, стеклянные бутылки использовать придумали англичане в 1622 году - для "бристольской воды" из Святого Колодца на Малвернских холмах. Это обеспечило совсем другие объёмы, что пришлось по нраву и практичным американцам: в 17-18 веках возможность пить минералку вдали от её источников оставалось прерогативой англоязычного мира. Французы, первыми в континентальной Европе последовав этому примеру, с 1863 года разливали по бутылкам знаменитую воду "Перье" именно на экспорт в Британию. Также французская "Виши" к концу 19 века господствовала на российском рынке.

Сама культура водолечения, однако, начиная с петровских Марциальных Вод и продолжая курортами Кавказа (которым рекламу в веках обеспечил Лермонтов), русскому свету была абсолютно понятна, вот только развитию её мешало патентованное наше бездорожье. Ухабы да колдобины если не стекло побьют, то минералы все в осадок вытряхнут.

Вот в Боржоми и создавался целый транспортно-промышленный комплекс: в том же 1894 году заработала железная дорога от станции Хашури. В 1896 в соседней долине запустили стекольный завод (последний кадр), а в 1899 - ГЭС, от которой остались здание в парке и высокий Мольденгауэровский водопад: на самом деле искусственный и названный в честь инженера.

Сама боржоми, богатая хлоридами и кальцием, с поверхностными водами никак не связана - это в чистом виде отголоски кавказского вулканизма. Советы в 1927-82 годах пробили близ города 57 разведочных скважин глубиной до 1,5 километров и протянули около 25 километров трубопроводов. Объёмы продолжали расти, и в те времена, когда наши космические корабли бороздили просторы Вселенной и все континенты рукоплескали труженикам нашего большого балета, "Боржоми" на Западе, согласно опросам (данные из англовики) была третьим по узнаваемости советским брендом после "Аэрофлота" и автомобиля "Волга".

К тому времени производство переехало в соседнюю долину Чёрной речки, к стекольному заводу и станции Боржоми-Товарная у начала узкоколейки в Бакуриани - начиная со склада (1896) и заканчивая советским заводом, продукция которого скорее всего есть и в магазине у вас под окном. Если, конечно, это не подделка.

Так как о грузинской Грузии у меня всё краткое и интересное написано по горячим следам (пост с ссылками будет через несколько дней), продолжаем вспоминать Турецкую Грузию, когда-то тоже управлявшуюся из Ахалцихе. Например, очень необычный её уголок - Шавшетия на высотах Арсианского хребта между Ардаганом и Артвином.

Ведь не только у нас Север славится деревянным зодчеством. Как пояснили мне местные, это специфика именно Карадениза (Причерноморья), так как больше нигде в Турции нет столько лесов. И селения, через которые катили мы по грунтовке, на 9/10 деревянные, и с откровенным новоделом соседствуют вполне аутентичные постройки. Причём - не каркасно-дощатые, как оды Западной Грузии, а вполне себе срубные, наподобие русских изб.

Вот только турок или ещё грузин так строить научили явно не те 700 кубанских казаков, расквартированных в окружном Артвине. Зодчество Турецкого Севера весьма разнообразно, и где-то дома строят с каменным низом и деревянным верхом, а где-то прокладывают брёвна каменной крошкой. Но лишь на арсианских склонах лютые холода Восточной Анатолии сочетаются с изобилием лесов Причерноморья: в Турции подобные срубы известны как "шавшатские дома".

В основном они двухэтажные, тыльной стороной с почти русской печью вписанные в склоны, а фасадом обращённые на просторы долин. Жилая часть, как и в избах Русского Севера, устраивалась на фасаде над хлевом - скотина в нём служила обогревателем для спящих людей. С "избами" соседствуют огромные, и такие же срубные амбары. И в общем при виде "шавшатских домов" я в очередной раз убеждаюсь, что прежде, чем вспоминать про менталитет, сначала надо перебрать все географические нюансы: мороз + лес = срубы, будь ты хоть турок с грузинскими корнями, хоть коми или финн. И разве что резьба да росписи остались здесь прерогативой мечетей...

Увы, внутри таких домов мы не побывали, а в чужих путевых заметках встречал упоминания, что интерьеры их вполне современны, но немыслимы без портретов и фотографий предков, и что любимый музыкальный инструмент здешних селян - аккордеон. Или что по праздникам в горной глуши ещё можно увидеть "беробану" - народный театр, где актёры натирают лица сажей, а по ходу спектакля, представляющего собой импровизацию на заданную тему, к игре присоединяется пол-села.

В узком смысле Месхетия - это небольшая историческая область в верховьях Куры, к востоку от Аджарии по обе стороны границы вокруг грузинского Ахалцихе и турецкого Пософа (Посхови). Вот только испокон веков, задолго до того, как в соседней Тао-Кларджетии возвысились объединившие Грузинское царство Багратионы, Месхетией правил самовольный дом Джакели.

Признав Багратионов сюзеренами, они продолжали держаться особняком, и лишь царица Тамара на рубеже 12-13 столетий сумела сбросить их с ахалцихского престола. Последний из той старой ветви князь Мемна Джакели погиб в 1226 году, защищая Тбилиси от войск хорезмского принца-мстителя Джалаладдина Мангуберти, перевернувшего всю Переднюю Азию на своей войне с Чингисханом, которую, конечно, проиграл. Сам Чингисхан до Закавказья так и не дошёл, но это сделали его потомки, и вот в 1268 году эристав Саргис Джакели пошёл на поклон к монгольскому ильхану.

Договорившись напрямую с сюзереном, Джакели не только вернули Месхетию с соседней армянской Джавахетией, но и завладели старой вотчиной Багратионов - огромной Тао-Кларджетией. Формально признавая себя частью Грузинского царства, Джакели стали его самым могущественным домом, так что цари почитали за честь, когда те брали в жёны их дочек.

В 1334 году Георгий V пожаловал очередному Джакели титул атабека, с которым связано историческое название их государства - Самцхе-Саатабаго, то есть Месхетинское атабекство. В годы своего расцвета охватывало оно Месхетию, Джавахетию, Горную Аджарию и все грузинские земли в нынешней Турции.

Которая пришла к атабекам в 1579 году: если прочие грузинские княжества и царства были лишь вассалами Османской империи, то Самцхе-Саатабаго напрямую вошло в её состав той самой Чилдырской провинцией. Но и под пятой султана Джакели нашли способ сохранить свою власть - первыми из грузинской знати они подались в мусульмане. В 1629 году они де-юре лишились монархии, но по факту ещё на 200 лет, вплоть до покорения Ахалцихе Россией, сохраняли власть в качестве санджакпашей - наследственных губернаторов.

И, конечно, из кожи вон лезли, показывая Порте свою лояльность: если в Константинополе или Карсе христиане ограничивались поражением в правах, то в Самцхе-Джавахетии единственной совместимой с жизнью альтернативой исламизации стал переход в католичество: Папа Римский за свою дальнюю паству мог замолвить словечку султану, чтобы тот одёрнул рьяных пашей. Иные грузины и армяне, напротив, принимали ислам просто для облегчения своей доли, а потомки их следом за верой предков теряли родной язык. В России тюркоязычные грузины были известны как турки-месхетинцы, ну а Турции они - просто турки.

...В общем - вот немного пейзажей Месхетии по ту сторону турецкой границы, в дальнем углу ила (уезда) Ардаган вокруг висящего на склоне горы Пософа.

Поздней осенью благословенного 2019 года по дороге из Турции нас подобрал на трассе пожилой интеллигентный грузин. На упоминание средневековой армянской столицы Ани он возмутился "Эти армяне все себе присваивают! Аниси - грузинский город!", а для пущей убедительности в повёз нас в село Ацкури, отделённое от трассы быстрой Курой.

За узким мостиком высится грозная крепость. Её построили месхетинские атабеки Джакели в середине 15 века, когда единое Грузинское царство распалось на пяток локальных царств. На несколько веков Ацкури у выхода из Боржомского ущелья превратилось в пограничье, в щит Ахлацихе, и по одну сторону границы сменялось Самцхе-Саатабаго и Османская империя, а по другую - Картлийское царство, Персия и Россия. Фрагменты укреплений попадаются и кое-где в селе, напоминая, что когда-то Ацкури был большим городом и имел защищённый посад.

Заехали бы мы сюда не на ночь глядя - в крепость вполне можно было подняться, полюбоваться с неё горами Малого Кавказа. Самой же крепостью лучше всего любоваться с соседней горы у края посёлка, где полным ходом воссоздавался, а скорее просто строился Ацкурский собор.

Ведь прежде, чем стать лихим пограничьем, Ацкури успело побыть духовным центром всей Южной Грузии, главной святыней владений спесивых Джакели. Турки считали Ацкурскую крепость старейшей в грузинской земле, а строителем её называли самого Александра Македонского (на самом деле он на Кавказе вовсе не был). Грузины же верили, что Андрей Первозванный пришёл сюда через перевал Годердзи и одарил местных жителей нерукотворной иконой Ацкурской Богоматери. Её "домом" и стал Ацкурский собор, построенный в районе 1000 года... и разрушенный в бурях последующих веков.

Икону, однако, не разбили камни, когда собор обрушило землетрясение 1283 года, и не взял огонь многочисленных войн - она и ныне цела, только хранится с 1952 года не в храме, а в тбилисском музее искусств, вечно закрыто на реконструкцию.

Ну а пожилой интеллигентный водитель оказался археологом, который вёл перед стройкой раскопки, и привёз нас, чтобы показать свою главную находку: камень с потрясающе тонкой резьбой и сложным барельефом, на котором мусульмане сколотили лица. И было странно понимать, что мы - одни из первых людей за многие века, кто эту красоту видит. Куда увезут его по окончании реставрации, в соборе поставят или в музей отдадут - я даже забыл спросить.

Пару мест в Месхетии я увидел ещё в благословенном 2019 году по дороге из Турции. Например, Вале - первый город от границы, за тихим КПП, знаменитом вредностью своих сотрудников (по крайней мере меня больше ни одной границе не заставляли раздеваться до трусов в отдельной комнате!). Тем не менее, после турецкой чужбины всё, что мелькало вдоль грузинской дороги, неизменно радовало глаз.

О римо-католических храмах Месхетии я рассказывал недавно в ЖЖ и давно - здесь (ссылка во вчерашнем посте). Вале же известен как оплот редкого в Грузии греко-католичества. До Грузинской греко-католической церкви дело не дошло, но запрос на неё в обществе существовал и при Османах (где в католичество грузины и армяне шли, спасаясь от мусульманских гонений), и в составе России, которая силой присоединила к РПЦ Грузинскую православную церковь. В 1861 году в Стамбуле священник-эмигрант Пётр Харисцирашвили основал два прихода, где молились на грузинском и по восточному обряду, но владыкой признавали Папу Римского. И в общем логично, что лучше всего униатство прижилось именно в полукатолической Месхетии.

Ну а для меня это так и осталось теорией: Вале мы проехали без остановок, а облик крошечного (3,3 тыс. жителей) городка (получившего этот статус лишь в 1962 году) очень советский.