В Порту выступила одна из самых радикальных певиц современности — Диаманда Галас.

Строго говоря, вокальную манеру Диаманды, которой недавно исполнилось 70, трудно назвать пением, и это уж точно не то, что вы решите послушать дома в качестве фоновой музыки. Это скорее акт экзорцизма, в котором загробные шёпоты превращаются в вопли, слова дробятся до бессвязности и становятся то мантрой, то адскими завываниями, а иногда кажется, что голосит не одна Галас, а, по меткому замечанию Дмитрия Волчека, десятки ведьм летят на шабаш на метле. В этой манере есть что-то и от древнегреческого хора, и от японского театра Но, и от немецкого экспрессионистского кабаре. Не важно, поёт ли напоминающая Мортишу Аддамс Диаманда Галас на английском, французском, испанском, греческом — всё это её собственный язык, и даже знаменитые чужие хиты в её исполнении становятся абсолютно неузнаваемыми. Добавим к этому, что Диаманда ещё и прекрасная авангардная пианистка, которая способна клавишами заколачивать гвозди в уши слушателей.

Последний раз я видел Галас 29 лет назад на концерте в московском Театре эстрады. Надо сказать, что за это время она ничуть не стала менее неистовой и по-прежнему не щадит ни себя, ни слушателей, перескакивая от глубокого контральто до пронзительного верхнего регистра и обратно. Публика была благодарная, подготовленная, вся в чёрном; женщины — с макияжем со стрелками, как у певицы. Концерт закончился самой пессимистичной песней на свете — Gloomy Sunday, которую городской фольклор называет венгерской песней самоубийц. Впрочем, это как посмотреть: её лирический герой всё же надеется на happy end на том свете. Вот так и с Диамандой — казалось бы, что может быть более мрачным, чем её концерт? Однако в нём есть катарсис, который даёт переживание трагедии. И освобождение от неё, пусть и ненадолго.