Жилищем были летний берестяной кус (чум) и зимняя бан'нус (полуземлянка), оба с узорами-"глазами" на дверях. Внутри дом имел переднюю (за очагом, более почётна) и заднюю (у входа, где даже собак можно привязывать) части, а интерьер представляли оленьи шкуры (как подстилки и одеяла) и берёзовые столики л’ам.

Третьим жилищем кета можно было назвать ас'эль - большую крытую парусную (!) лодку, прототип илимки, в которой они переезжали (кочёвкой это не назвать) к летним стойбищам.

В "береговой период" кеты жили рыбалкой, в том числе - с лёгких осиновых дылти (долблёнок). Самобытные кетские блюда: доел' (порса, то есть крупа из копчёной рыбы), онныннан' (сушёная икра), бал'га (вываренные в рыбьем жире внутренности), а сам рыбий жир (ис'тэ кыт') хранили в кас'пул' - мешках из рыбьей кожи.

Зимой, в "лесовой период", на передний план выходила охота, имевшая два цикла. "Малая ходьба" в ноябре-декабре, по мелкому снегу, с одной-двумя ночёвками и собакой, запряжённой в суль (волокушу из лосиной кожи), была в основном пушной, причём и ясак платили, и торговали кеты в первую очередь белкой. А вот "Большая ходьба" на крупных зверей в феврале-марте становилась уже настоящей кочёвкой с переходами каждые 3-4 дня; на ней брали жён, но не детей и стариков.

Правобережные племена ходили на лыжах с теми же суль, а вот левобережные освоили оленеводство, переняв его не у ненцев или эвенков, а у селькупов: в булончаль (нарты) впрягали немногочисленных (10-20 голов на семью), но крупных оленей тамошней породы. На всём севере ценился составной кетский лук с целым арсеналом разных стрел - ещё один намёк на степные корни...

Духовный мир кетов делился на 6 уровней, вершина которых - Есь, всесильный бог-демиург с голубой кожей-небом. Ниже живут две богини - падшая господня жена, хозяйка всех зол Хосэдэм на острове в низовьях Енисея и добрая "мать тепла" Томэм у его истока. Третий сверху уровень населяли герои преданий, в том числе первочеловек Альбэ, в своей войне с Хосэдэм пробивший русло Енисея. Другие герои, как Дох, три брата Бальнэ, Белегэне и Торэте, первошаман Пуртос (на мудрость которого было принято ссылаться) канонически, когда о них сказывали, жили "300 лет назад". А в общем явная отсылка на Кавказ, где слово нарты совсем другое значит...

Ниже героев стояли духи-хозяева, в том числе добрая дева-солнце Хунь и месяц Калбесэм, с которым Хосэдэм изменила Есю. Ко временам экспедиций московской фольклористки и крупнейшего кетолога Евгении Алексеенко они, вероятно, "переместились" сюда с более высоких уровней, из космогонии в сказки. Ещё были, например, мать зверей Кайгусь (дословно - Госпожа Удача), хранительница вод и рыбы Ульгусь, покровительница дорог Кангробам и другие. А вот злые силы 4-го уровня представляли иные народы...

Пятый уровень - алэлы (духи-покровители; на кадре выше) и шаманы, инструментами которых были хаэс (бубен), хаубль (колотушка) и набор оберегов, подозрительно схожих с эвенкийскими. Всё это передавалось по наследству от деда - только деда, а не отца, и даже не от бабушки - женщины у кетов не шаманствовали. Шестой, низший уровень - сами кето, имевшие ульвэй - бессмертные души-двойники, пастырем которых был шаман, в "береговой сезон" отпускавший их на волю, а в "лесовой" закреплявший на невидимой сети.

Кетское святилище - Холай, этим же словом называли хозяйку места, которую олицетворяла старая лиственница с личиной. Рядом лежали полукругом 7 больших камней и стояли доси - деревянные (обычно берёзовые) остроголовые идолы. Поливать дерево супом придумал отнюдь не дядюшка Ау - Холай кормили ухой (также кормили реку и охотничью дорогу) и, уходя, оставляли тлеющий костёр. У святилищ и шаман хранил атрибуты, а потом хоронили его самого. Очень не к добру считалось приходить на чужие Холаи...

А на последнем кадре - кетская могила, которой и придётся завершить этот экскурс: кето - вымирающий народ. Хотя пока не вымерший совсем: так, "Чкалов" без остановок приходит деревню Канготово, а вот у круизного "Горького" там важная остановка с "кетским стойбищем", куда привозят на вертолёте одну из последних носительниц языка.